В Германии нет такой распространенной формы как в Франции, когда используются слова «элиты». Однако в последнее время эта тематика начала появляться в речах экстремистской правой части в Германии.

• В Франции термин «элиты» используется почти тысячу раз в месяц в медиа, согласно агентуре Onclusive. Этот термин укоренился в связи с описанием разрозненного противника, особенно в контексте движения «желтых гilet». В Германии этот выражение, произведённое на французском языке, почти не используется в общественных дебатах. Он там остается менее известным и даже недавно имел положительный оттенок.
• Ученые признают трудности в описании того, как формируются элиты в Германии. «В Франции мы сразу думаем о grandes écoles (высоких учебных заведений) и крупных корпорациях, в Англии — на паре Oxford-Cambridge, а в США — в университетах Ivy League», рассказывает политолог Уве Юн, профессор из Университета Трифа. Германия не имеет аналогов этого. Нет филиалов элит, школ, которые могли бы определить социальную позицию человека, выходящего из них. В отличие от Франции или Англии, Германия не имеет одних мест с централизованными правами и властью.
• «ФРАНЦИЯ — ИСКЛЮЧЕНИЕ, А ГЕРМАНИЯ – ПРЕДМЕТ ПЕРФЕКТОЙ СИМЕТРИИ», анализирует социолог Майкл Хартманн. В западной части Германии давно считалась большой общественной частью классов среднего, в которой элиты не имели особой позиции, были просто функциональны. Это позволило обществу немецкому сохранить высокий уровень доверия к институтам. Нет ни одного места в Германии, где концентрируются политические, экономические и интеллектуальные власти, как это происходит в Париже или Лондоне.
• «ВИЗИБИЛІТЕТА АПЕРАНТНА»
• «Эта видимость элиты связана с федерализмом и структурой экономики, поясняет социолог Стеффен Майю. В Германии меньше мультинациональных компаний, чем в Франции. Экономика сосредоточена на провинциях. Есть много средних предприятий и богатых семей, создающих местную ричность и распределяющую её, например, через фундации. Они работают в своей области, создают экономическую активность и остаются видимыми. «Каждый почувствует себя частью этого, потому что он кажется близким», добавляет он.